Мно­гие вос­при­ни­ма­ют во­лон­тер­ство так: при­хо­дят лю­ди к де­тям в боль­ни­цу, иг­ра­ют час-дру­гой и ухо­дят. Не­ред­ко зву­чит во­прос: не про­ще ли за­нять­ся, ска­жем, сбо­ром де­нег, за­куп­кой ле­карств и спа­се­ни­ем де­тей?

Пред­ла­га­ем взгля­нуть на этот во­прос с дру­гой сто­ро­ны на при­ме­ре боль­ни­цы со слож­ным на­зва­ни­ем НИИ ней­ро­хи­рур­гии им.Бур­ден­ко, где про­хо­дят ле­че­ние де­ти с опу­хо­ля­ми го­лов­но­го моз­га и цен­траль­ной нерв­ной си­сте­мы. Не­ко­то­рые ма­лень­кие па­ци­ен­ты ча­стич­но обез­дви­же­ны, кто-то из них вре­мен­но те­ря­ет слух или зре­ние. Вот уже 6 лет без пе­ре­ры­ва два ра­за в не­де­лю к де­тям при­хо­дят во­лон­те­ры «Да­ни­лов­цы». Ко­ор­ди­на­то­рам во­лон­тер­ской груп­пы Ан­дрею Ме­ще­ри­но­ву и Алек­сею Бо­род­ки­ну есть, что ска­зать о де­тях и во­лон­те­рах.

Ан­дрей Ме­ще­ри­нов со­зда­тель и пер­вый ко­ор­ди­на­тор во­лон­тер­ской груп­пы в дет­ском от­де­ле­нии НИИ Ней­ро­хи­рур­гии им.Бур­ден­ко. По про­фес­сии — му­зы­кант, скри­пач, пре­по­да­ва­тель. Се­год­ня Ан­дрей — ко­ор­ди­на­тор и спе­ци­а­лист по со­про­вож­де­нию во­лон­те­ров. Опыт во­лон­тер­ской ра­бо­ты бо­лее 6-ти лет.

Во­лон­тер в боль­ни­це — че­ло­век, за­ни­ма­ю­щий уни­каль­ное ме­сто. Это че­ло­век, не вклю­чен­ный в слож­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду ре­бен­ком и ро­ди­те­ля­ми, меж­ду ре­бен­ком и ме­ди­цин­ским пер­со­на­лом, по боль­шо­му сче­ту – меж­ду ре­бен­ком и бо­лез­нью. Во­лон­тер внут­рен­не сво­бо­ден. Ес­ли бы он вклю­чил­ся в ка­кие-ли­бо боль­нич­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния, то труд­но ска­зать — остал­ся ли бы он во­лон­те­ром? Од­но де­ло, ко­гда во­лон­тер при­хо­дит об­щать­ся с ре­бен­ком по лич­но­му вы­бо­ру и под свою от­вет­ствен­но­сть. Дру­гое де­ло, ко­гда че­ло­век на ра­бо­те или тру­дит­ся по при­нуж­де­нию. Хо­тя, без­услов­но, и по от­но­ше­нию к во­лон­те­ру не­об­хо­ди­мы пра­ви­ла, фор­маль­ные тре­бо­ва­ния и в кон­це кон­цов — за­прос со сто­ро­ны боль­ни­цы.

По­яс­ню, о чем я го­во­рю. Не­дав­но я про­чи­тал уди­ви­тель­ную трак­тов­ку од­но­го еван­гель­ско­го эпи­зо­да, име­ю­ще­го, по мо­е­му, не­по­сред­ствен­ное от­но­ше­ние к за­тро­ну­той те­ме. Пом­ни­те, как-то Ии­сус при­шел в од­но се­ле­ние, где две сест­ры Мар­фа и Ма­рия при­ня­ли Его в дом свой. Ве­че­ром, по это­му слу­чаю ожи­да­лись го­сти. Ма­рия се­ла у ног Ии­су­са и слу­ша­ла сло­во Его. Мар­фа же оза­бо­ти­лась при­го­тов­ле­ни­я­ми ужи­на и, не сдер­жав­шись, по­до­шла к Ии­су­су и ска­за­ла: «Те­бе нуж­ды нет, что сест­ра моя од­ну ме­ня оста­ви­ла слу­жить?» Мож­но пред­по­ло­жить, что Мар­фа по­счи­та­ла се­бя обя­зан­ной пой­ти на кух­ню, но внут­рен­не не бы­ла со­глас­на с та­ким – сво­им соб­ствен­ным – вы­бо­ром, и по­это­му по­том «вы­ли­ла» свое не­до­воль­ство на сест­ру и на Ии­су­са. Вот в этом смысле, мне ду­ма­ет­ся, важ­но что­бы во­лон­тер от­вет­ствен­но де­лал свой соб­ствен­ный вы­бор!

Уни­каль­ность по­зи­ции во­лон­те­ра еще и в том, что он не про­фес­си­о­нал. Он про­сто сво­им доб­ро­воль­ным при­сут­стви­ем ме­ня­ет си­ту­а­цию во­круг боль­но­го ре­бен­ка. Хо­ро­шо, ко­неч­но, ес­ли во­лон­тер име­ет в чем-то ком­пе­тент­но­сть, но это не глав­ное. Ком­пе­тент­ность умест­на то­гда, ко­гда есть жи­вой за­прос на нее от дру­го­го че­ло­ве­ка. Гру­зить каж­до­го всем, что зна­ешь и уме­ешь – до­воль­но бес­тол­ко­вое за­ня­тие. Во­лон­тер дол­жен по­ни­мать, что у лю­дей во­круг нет обя­зан­но­сти при­ни­мать его по­мо­щь, слу­шать­ся его. Это все­гда сво­бод­ная встре­ча нуж­да­ю­ще­го­ся и же­ла­ю­ще­го по­мочь. По­зи­ция во­лон­те­ра – это не по­зи­ция гу­ру или на­чаль­ни­ка. Здо­ро­во, ес­ли во­лон­тер ин­те­ре­су­ет­ся чем-то — пси­хо­ло­ги­ей, во­про­са­ми пра­ва, ду­хов­ны­ми те­ма­ми. Но луч­ше, что­бы он де­лил­ся сво­и­ми зна­ни­я­ми толь­ко в от­вет на об­ра­щен­ную к не­му прось­бу, и то, ес­ли нет от­вет­ствен­но­го за дан­ную об­ласть спе­ци­а­ли­ста, ко­то­ро­му он мо­жет эту прось­бу пе­ре­ад­ре­со­вать. Ведь мно­гие по­зи­ции в боль­ни­це уже за­ня­ты. Есть вра­чи, есть упол­но­мо­чен­ные юри­сты, есть свя­щен­ник, окорм­ля­ю­щий ре­бен­ка. В кон­це кон­цов, нель­зя за­бы­вать, что у ре­бен­ка есть ро­ди­те­ли. Во­лон­тер не мо­жет быть ни­кем дру­гим, кро­ме се­бя. В слу­чае, ес­ли мы встре­ча­ем­ся с ре­бе­но­ком-си­ро­той, то мо­жет воз­ник­нуть ил­лю­зия, что у не­го «ме­сто» ма­мы сво­бод­но. Во­лон­те­ры ча­сто хо­тят пре­тен­до­вать на это ме­сто. Но на са­мом де­ле, ес­ли взгля­нуть с по­зи­ции от­вет­ствен­но­сти, то это ме­сто за­ня­то — за­ня­то ре­аль­ной ма­те­рью, да­же ес­ли она оста­ви­ла сво­е­го ре­бен­ка, да­же ес­ли ее нет в жи­вых.

Что да­ет во­лон­тер под­опеч­но­му? Во­лон­тер в боль­ни­це – это тот, кто уме­ет с ува­же­ни­ем от­но­сить­ся к боль­но­му ре­бен­ку, не го­во­рит о нем в тре­тьем ли­це. В до­ста­точ­но обез­ли­чен­ной боль­нич­ной струк­ту­ре во­лон­тер при­хо­дит и да­ет ре­бен­ку, преж­де все­го, лич­ное об­ра­ще­ние по име­ни. Про­ис­хо­дит встре­ча. Пой­ми­те, каж­дый ре­бе­нок – жи­вой, на­сто­я­щий, уни­каль­ный, не­за­ме­ни­мый че­ло­век. Чув­ство­вать, пе­ре­жи­вать, под­твер­ждать это для се­бя — в от­но­ше­ни­ях с во­лон­те­ра­ми — очень и очень важ­но для де­тей, осо­бен­но де­тей в боль­ни­цах.

Во­лон­тер да­ет и осо­бое вни­ма­тель­ное при­сут­ствие ря­дом, ко­то­рое не пре­рвет­ся ка­ки­ми-то «бо­лее важ­ны­ми де­ла­ми». Да­ет ува­же­ние, под­держ­ку, сов­мест­ное твор­че­ство, со­чув­ствие, одоб­ре­ние. В боль­ни­цах от­но­ше­ние к де­тям ча­сто ди­рек­тив­ное, ведь мно­гие про­це­ду­ры, на­чи­ная от подъ­ема и кон­чая бо­лез­нен­ной пе­ре­вяз­кой или инъ­ек­ци­ей, не го­во­ря уж об опе­ра­ции – с ре­бен­ком сде­ла­ют не за­ви­си­мо от его же­ла­ния и со­гла­сия. Об­щий «ди­рек­тив­ный» тон, ко­неч­но, оправ­дан си­ту­а­ци­ей — вра­чи, мед­пер­со­нал де­ла­ют свою ра­бо­ту, род­ные силь­но обес­по­ко­е­ны здо­ро­вьем сво­их де­тей. Но у во­лон­те­ра по­зи­ция сво­бод­ная. Он мо­жет поз­во­лить се­бе, а я бы ска­зал – и дол­жен — ува­жи­тель­но от­но­сить­ся к вы­бо­ру са­мо­го ре­бен­ка, к его «да» или «нет». Во­лон­тер по­мо­га­ет ре­бен­ку в том чис­ле тем, что на­хо­дит­ся от не­го на та­ком меж­лич­ност­ном рас­сто­я­нии, при ко­то­ром и он сам сво­бо­ден ска­зать свое «да» или свое «нет» по от­но­ше­нию к че­му-то. Кста­ти, чув­ство­вать и по­ни­мать это рас­сто­я­ние – де­ло не­про­стое, но ему на­до учить­ся.

Бы­ва­ет и так, что во­лон­тер ну­жен, что­бы по­мочь ре­бен­ку про­явить се­бя, вы­явить ка­кие-то воз­мож­но­сти и спо­соб­но­сти, скры­тые за огра­ни­че­ни­я­ми бо­лез­ни. Бы­ва­ли слу­чаи, ко­гда ро­ди­те­ли с удив­ле­ни­ем и ра­до­стью ви­де­ли, как ре­бе­нок вме­сте с во­лон­те­ра­ми че­му-то учил­ся, что-то де­лал, как-то про­яв­лял се­бя, о чем они да­же не мог­ли по­ду­мать. В этом слу­чае во­лон­тер по­мо­га­ет де­тям об­ре­тать поч­ву под но­га­ми, по­мо­га­ет быть со­бой.

Во­лон­тер при­ни­ма­ет ре­бен­ка с огра­ни­че­ни­я­ми, как сви­де­тель его пол­но­цен­но­сти — не смот­ря ни на что. Он в со­сто­я­нии до­пол­нить, вос­пол­нить жизнь боль­но­го ре­бен­ка — стать его ру­ка­ми, гла­за­ми, уша­ми, ес­ли хо­ти­те. Ослеп­ший ре­бе­нок мо­жет, «у­прав­ляя» ру­ка­ми во­лон­те­ра, на­ри­со­вать кар­ти­ну. А ма­лыш, у ко­то­ро­го от­ка­за­ла ру­ка или силь­но на­ру­ше­на мо­то­ри­ка,­мо­жет с по­мо­щью во­лон­те­ра сле­пить свой, та­кой, как он хо­чет ко­рабль из пла­сти­ли­на. Ре­бе­нок ви­дит, ощу­ща­ет ре­зуль­тат сво­е­го твор­че­ства, что очень зна­чи­мо, по­то­му что по­мо­га­ет ина­че взгля­нуть да­же на бо­лез­нь. Ес­ли из-за бо­лез­ни про­па­ло зре­ние, то ко­неч­но это для ма­лы­ша тра­ге­дия. Но че­рез встре­чу с во­лон­те­ра­ми, че­рез твор­че­ство он мо­жет как-то по­нять, по­чув­ство­вать, что да­ле­ко не все его воз­мож­но­сти пе­ре­кры­ты, что все же вы­пал не­боль­шой ку­со­чек ми­ра, а все осталь­ное жи­во. Жизнь до­ста­точ­но бо­га­та и раз­но­об­раз­на, и ре­бе­нок в твор­че­стве с во­лон­те­ром мо­жет от­кры­вать очень и очень раз­ные гра­ни сво­их воз­мож­но­стей.

Сто­ит ска­зать и о стра­хе. Ко­гда мы при­хо­дим в от­де­ле­ние боль­ни­цы, мы чув­ству­ем, что там воз­дух про­пи­тан стра­хом, ко­то­рый «ле­та­ет» меж­ду вра­чом и ро­ди­те­ля­ми и ре­бен­ком. Во­лон­тер мо­жет стать вме­сте с ре­бен­ком пе­ред ли­цом это­го стра­ха, за­сви­де­тель­ство­вать, что страх бо­лез­ни есть, но и есть жизнь за пре­де­ла­ми бо­лез­ни и стра­ха. При­гла­шая ре­бен­ка по­иг­рать, по­ри­со­вать, за­нять­ся твор­че­ством, во­лон­тер да­ет по­нять, что ма­лень­кий че­ло­век не сво­дит­ся к сво­ей бо­лез­ни без остат­ка. Во­пре­ки стра­ху их встре­ча со­сто­ит­ся, они бу­дут вме­сте, они мо­гут ра­до­вать­ся, они мо­гут пол­но­цен­но жить. Да, и не за­бы­вай­те, что во­лон­тер – это та­кой че­ло­век пе­ред кем де­ти очень лю­бят хва­стать­ся сво­и­ми труд­но­стя­ми, не­при­ят­но­стя­ми и «по­дви­га­ми» в ле­че­нии: «Посмот­ри­те, ка­кую мне дыр­ку в ру­ке сде­ла­ли игол­кой!», » А зав­тра ме­ня по­ве­зут на опе­ра­ци­ю!», » Ви­ди­те, ка­кой у ме­ня жут­кий шо­в!», «А у ме­ня ка­те­тер есть, а у те­бя не­т!»

Во­лон­тер так­же мо­жет дать свой опыт пре­одо­ле­ния той или иной трав­ма­тич­ной си­ту­а­ции. Для ре­бен­ка не­ве­ро­ят­но важ­но, ко­гда имен­но во­лон­тер под­бад­ри­ва­ет его на при­ме­ре сво­ей ре­аль­ной жиз­ни, де­лит­ся сво­им опы­том, ис­то­ри­я­ми из­вест­ных ему лич­но лю­дей — на­при­мер, ко­гда боль­ные лю­ди, лю­ди с огра­ни­че­ни­я­ми про­яв­ля­ют се­бя очень до­стой­но и пол­но­цен­но жи­вут. Та­кое сви­де­тель­ство вос­при­ни­ма­ет­ся ре­бен­ком не как мо­ра­ли­за­тор­ство, а с до­ве­ри­ем и на­деж­дой.

И ко­неч­но, ес­ли во­лон­тер ве­ру­ю­щий, он име­ет воз­мож­ность мо­лить­ся за под­опеч­но­го.

Во­лон­тер­ство – осо­бая сте­зя, где че­ло­век мно­гое от­кры­ва­ет для се­бя за­но­во. Бы­ва­ют мо­мен­ты, ко­гда в труд­ной, прак­ти­че­ски не­пре­одо­ли­мой си­ту­а­ции, во вре­мя встре­чи во­лон­те­ра и ре­бен­ка про­ис­хо­дит прак­ти­че­ски чу­до – па­да­ет тем­пе­ра­ту­ра, или не­сколь­ко дней мол­ча­щий ре­бе­нок на­чи­на­ет го­во­рить, или улы­ба­ет­ся впер­вые за три не­де­ли, или на­чи­на­ет при­ни­мать пи­щу – и в та­кие ми­ну­ты во­лон­тер ощу­ща­ет свою си­лу, свою зна­чи­мо­сть, а кто-то од­но­вре­мен­но с этим по­ни­ма­ет и свое бес­си­лие и свою огра­ни­чен­но­сть, в ко­то­рой со­вер­ши­лась си­ла Бо­жия.

Алек­сей Бо­род­кин – во­лон­тер и ко­ор­ди­на­тор во­лон­тер­ской груп­пы в дет­ском от­де­ле­нии НИИ ней­ро­хи­рур­гии им. Бур­ден­ко. По про­фес­сии – спе­ци­а­лист по про­ек­ти­ро­ва­нию в IT. Опыт во­лон­тер­ской ра­бо­ты – 4 го­да.